… как от злости челюсти стискиваются так,
словно ты алмазы в мелкую пыль дробишь ими.
Почему мы всегда чудовищно переигрываем,
когда нужно казаться всем остальным счастливыми…
(с)
Чан У нервно смотрит на своё отражение в зеркале уже несколько минут, застыв как фарфоровая кукла в изломанной позе. Ему всего-то нужно подготовиться к встрече с Мён Дэ, снова быть тем сияющим мальчиком, к которому все привыкли. С неизменной улыбкой, запалом тротила, тем смешным, легким, беззаботным. А вместо этого на него из зеркала смотрит кто-то бледный, уставший, изломанный. Старый синяк на лице почти сошел, его лишь немного помазать, а вот эти новые синяки на шее вызывают раздражение и злость, и в первую очередь на себя. Чан У несколько минут пытается замазать их тональным кремом, но пятна всё равно просвечивают на коже синими уродливыми кляксами, в них безошибочно узнаются следы от пальцев, оставленные грубой чужой рукой. Блондин сердито вздыхает и бросает кисточку в сторону, испачкав зеркало каплей крема.
— Блядство-то какое! Почему они всегда появляются так не вовремя? — он шепчет тихо и чуть хрипло, морщится от саднящего чувства в горле, потирая лоб и съедая пару таблеток для горла. Телефон на столике разрывается от навязчивого звонка, и парнишка переводит его в беззвучный.
Следы для него — болезненное напоминание о том, как хуёво может обернуться знакомство в клубе и попытки поиграть в отношения, которые затягиваются и не могут никак разорваться. Сколько раз он пытался всё закончить? Закончить, заново начать, снова лбом о грабли, снова закончить. Круг тошнотворной боли, который ему совсем не нравится. Одно дело, когда Мён Дэ сжимает его горло на сессиях — это часть игры, контролируемой и безопасной, где каждый жест и слово имеют своё место и значение. Ощущения, возникающие в процессе с болью — это доверие и понимание, чувство защищенности и покоя после. Скажи это кому-то – так ведь никто не поверит, обзовёт его грязным извращенцем и будет отчасти прав, но лишь отчасти. Потому что именно с этим серьезным, взрослым, порой флегматично спокойным мужчиной – ему впервые искренне хорошо и спокойно. Слово «счастлив» вот-вот так и сорвется с языка, но оно такое непозволительное для Чан У. Он просто не может быть счастлив с кем-то рядом. Незачем все портить. Боль с MD – это одно дело, и совсем другое — когда его бьет и унижает парень, от которого он не может избавиться. Это уже не первый раз, когда он приходит домой со следами насилия, и каждый новый синяк вызывает у него чувство беспомощности и отчаяния.
Ему кажется, что он притягивает таких людей, словно заколдованный. Каждый раз, когда он пытается разорвать этот круг насилия, все усилия оказываются напрасными. С каждым новым ударом, с каждым новым синяком, грубым словом, отчаянным жестом и новым стаканом — всё труднее поддерживать маску беззаботности и веселья, где за улыбкой скрывается глубокая боль и злость, с которой он ничего не может поделать. Он чувствует, как эта злость разъедает его изнутри, но действительно ничего не может изменить. Слишком трусит.
Времени не остается совсем. Бороться с синяками косметикой – бесполезно, его взгляд падает на водолазки, развешанные в шкафу. Он перебирает несколько вариантов, но ни одна из них не кажется подходящей. Одна слишком жаркая, другая слишком давно вышла из моды, пожалуй, ее можно отдать Дон Гюну, а третья просто не нравится ему по цвету. Чан У чувствует, как его раздражение нарастает. Еще и эта надоедливая вибрация от новых и новых звонков. Он бы отключил его к чертям, но вдруг MD будет писать?
Он надевает рубашку броского розового цвета, аккуратно застегнув её почти под горло, чего никогда не делал ранее. Взглянув в зеркало, он видит, что чего-то не хватает. Он быстро находит широкий чёрный чокер и надевает его, окончательно скрыв синяки. Улыбнувшись себе в зеркало, Чан У чувствует, как раздражение постепенно уходит. И даже эта улыбка — часть маски, которую приходится нацепить, чтобы скрыть свои настоящие чувства. С каждым днём ему всё труднее притворяться, что всё в порядке. А еще труднее чувствовать, что Мён Дэ начинает что-то замечать. Тот внимательный взгляд, те редкие, но глубокие вопросы — всё это говорит о том, что Мён Дэ не так прост, как может показаться. Чан У понимает, что долго скрывать правду не удастся. Отчего-то сердце каждый раз замирает в груди, когда тот предлагает остаться у него, а Чан У – позорно бежит, лишь бы не привязаться еще сильнее, чем это было дозволено отношениями SD. Cегодня ему нужно выглядеть беззаботным и счастливым. Ради себя. Ради Мён Дэ. Ради того, чтобы хотя бы на короткое время забыть о боли и отчаянии, которые преследуют его в повседневной жизни. Поэтому Чан У удивился, когда получил приглашение от Мён Дэ встретиться просто так, в кофейне. Это редкость — обычно их встречи ограничиваются сессиями или празднованием успехов на стримах. И пусть в глубине души Чан У понимает, что, возможно, придаёт этому слишком большое значение, ведь их контракт четко прописывает границы — игры это игры, реальная жизнь это реальная жизнь, и они не пересекаются. Каждый пункт договора, каждая строчка напоминают ему о том, что их отношения строго деловые. Любое отклонение от этих правил может привести к недоразумениям и осложнениям. Но даже с этими мыслями, он не может сдержать улыбки. Вот только он так по-скотски и так сильно опаздывает, что становится даже стыдно.
✦✦✦
Чан У залетает в кофейню яркой вспышкой в серости дня, привычно поправляя волосы и слегка запыхавшись от быстрого бега. Его взгляд сразу падает на знакомую фигуру Мён Дэ, сидящего у окна. Чан У радостно улыбается, заметив эту фирменную, уже полюбившуюся легкую улыбку на лице мужчины. Улыбнуться в ответ выходит даже искренне, без фальши, почти беззаботно. Подойдя к столику, он опускается на предложенное место, откидываясь на стуле и жадно окидывает взглядом пирожные.
— Привет, MD! — с чарующей улыбкой произносит он, чувствуя легкость в немного хриплом голосе. — Хех, спасибо, что пригласил, эти пирожные выглядят так аппетитно, а я умираю с голоду. После пар так и не успел поесть! — врет, но не потому, что хочет врать, просто кем он будет, если потеряет лицо, и скажет, что кусок в горло не лез.
Чан У быстро берет один из десертов, пробуя его серебряной ложкой, наслаждаясь сладким привкусом ванили на губах. Его лицо светится от удовольствия, и он с энтузиазмом продолжает:
— Ты всегда так хорошо выбираешь! — Он немного замялся, но так внимательно смотрит на мужчину перед собой. — Чей-то вдруг ты решил пригласить меня сюда просто так? Обычно у нас всё так запланировано и по расписанию. Случилось что-то? Или мы празднуем? Новый рекорд?
Он облизывает губы, смеясь, и невзначай забирает чашку у Мён Дэ, делает большой глоток кофе, который оказывается слишком горьким. Морщится смешливо, фырча как недовольный кот. Несладко.
— Сегодня была такая сумасшедшая погода… — начинает Чан У, просто чтобы говорить о чем-то. Просто чтобы не думать, что, когда он выйдет отсюда, снова погрузится в реальность. Обычно с ним начинало такое происходить как их сессия добегала конца, и приходило осознание, что вот, вот он реальный мир и пора возвращаться туда, а теперь почему-то происходит сейчас. Странно. Тревожно. Непривычно. Мобильный в кармане снова разрывается от вибрации. Бесит.
— Вообще я еле успел добежать от метро до кофейни! Представляешь, там по дороге какой-то парень мне… – он о чем-то трещит без умолку, просто чтобы окончательно убедить, что вот он, тот самый Чан У, наглый, озорной, легкий и лучезарный, достойный всего в этом мире, а не та унылая и поломанная кукла, что смотрела на него из зеркала. И пусть он и замечает, что Мён Дэ смотрит на него с особым вниманием, и запоздало сам вспоминает про синяки, но решает не придавать этому значения. В конце концов, это ведь только его дело, правда?
по лору игры проведу, вводные расскажу и покажу при необходимости, хотя основные вводные описала ниже, а дальше можно идти любой дорогой, которой только захочется
